Поскольку я прогнозировал кризис до его начала, то сейчас, перед выходом западного кризиса за преимущественно экономические рамки хотелось бы доступным языком обобщить всё написанное ранее. Речь идёт о причинах, деталях развития и сроках начала и завершения для разных регионов планеты.
Как изучать кризис? Ведь сколько людей – столько и мнений, причем каждый считает своё мнение самым правильным. Но если мы хотим хоть немного уйти от экспертного субъективизма, то необходимо подходить к рассмотрению кризиса с научной точки зрения – тот взгляд на кризис, та интерпретация является более верной, которая более точно, детально и на больший срок его прогнозирует. Прогноз выполняет функцию эксперимента, поскольку кризис имеет объективные причины. При этом управленческие ошибки и прошлые и будущие как причина кризиса не отрицаются, но они способны лишь обострить его течение. Как и полное отсутствие управленческих ошибок, способно было лишь отсрочить начало кризиса и смягчить его протекание, но не отменить. Слишком масштабные и длительные процессы стали причиной кризиса, чтобы ими можно было управлять даже на межгосударственном уровне. Объективные же причины кризиса позволяют успешно прогнозировать детали протекания не на экспертной, а на естественно научной основе.
Вопрос о причинах кризиса является сложным для понимания, поскольку простые тезисы, которые не соответствуют привычным стереотипам, зачастую понять сложнее, чем сложные. Но иначе мы рискуем утонуть в море частных причин отраслевого плана. Кризис имеет цивилизационные причины. Это значит, что экономические, социальные, культурные, демографические, военные, геополитические, технологические причины кризиса не являются самодостаточными, а являются отраслевыми следствиями цивилизационных причин. То, что пока рассматриваются преимущественно причины экономического плана является временным. С выходом западного кризиса за преимущественно экономические рамки такой «экономоцентризм» пройдёт. А поскольку кризис является цивилизационным, анализировать его и, самое главное делать прогнозы с заранее известной точностью, может только цивилизационный анализ.
Цивилизационная причина кризиса – переход от быстрого интенсивного развития технологической цивилизации фазы Модерна к медленному адаптивному развитию эпохи цивилизационной фазы Постмодерна. По сути, это инерционный кризис, связанный с перенастройкой технологической цивилизации при переходе от одного типа развития к другому. Казалось бы, ничего необычного в нём нет – такие кризисы в истории были неоднократно. Однако специфика нынешнего кризиса в том, что внешние условия в очень малой мере позволяют компенсировать снижение темпов интенсивного развития, быстрыми темпами экстенсивного развития, за счет освоения новых пространств. А это уже ситуация близкая к уникальной – во всяком случае в истории сначала христианской цивилизации, а затем западной, начиная по меньшей мере начиная с эпохи Крестовых походов такой специфики не было. Понятно, что такие не благоприятные внешние условия обострят протекание кризиса, увеличат его остроту и временные рамки для наиболее пострадавших стран в сравнение с аналогичными кризисами в историческом прошлом. Все остальные причины в т.ч. глобальный рост необеспеченной эмиссии и задолженности являются отраслевым следствием выше изложенной цивилизационной причины.
Замедление темпов научно-технологического и культурного развития является единой цивилизационной причиной кризиса и пост советского пространства и современного западного мира и пока ещё сравнительно быстро развивающихся стран. То, что СССР развалился первым, объясняется его изначальной ориентированностью на более высокие темпы научно-технологического развития, чем западные страны. Распад СССР и закат Запада это процессы одного порядка, лишь разнесённые по времени. По форме кризис, накануне которого находится Запад, да и вся планета в целом, будет более острой, глобальной и продолжительной версией кризиса постсоветского пространства.
Хронология кризиса тоже пока не очевидна, Поскольку одни страны уже десятилетиями находятся в своей фазе кризиса, другие стоят на пороге начала активной его фазы, у третьих перспектива кризиса лишь обозначилась на горизонте, а до четвёртых кризис вообще не дойдёт. В трёх постсоветских странах – России, Украине и Беларуси кризис начался не в 2008, а в 1990 году. Однако, с одной стороны постсоветский кризис был смягчен Западом, а с другой стороны его развитие позволило отсрочить кризис самого Запада лет на десять, как минимум. Собственная же фаза кризиса постсоветского пространства завершится в начале 20-х годов. Поскольку это самый задаваемый мне вопрос, то ещё раз акцентирую внимание – без учета внешнего воздействия украинский завершится в начале 20-х годов!
В современных западных странах цивилизационный кризис ещё не начинался. То, что мы наблюдаем с 2008 года это не кризис, а преимущественно экономическая прелюдия к нему. Цивилизационный кризис Запада начнётся с выходом кризиса за преимущественно экономические рамки. Произойдёт это в ближайшие 2 года. Точнее сказать не могу, поскольку это частично управляемый параметр и прогнозировать можно только его предельное значение. Завершится фаза кризиса для Запада в первой половине 40-х годов. После выхода кризиса за преимущественно экономические рамки в начале цивилизационного кризиса для Запада, пока ещё быстро развивающиеся страны не смогут удерживать высокие темпы роста и в течение 2-3 лет также войдут в свою фазу цивилизационного кризиса. И наконец, до ряда отдалённых стран с традиционной экономкой кризис просто не дойдёт. Исключение из этого порядка составят две полярные группы стран. Первой станет очень небольшая группа стран, которые будут выполнять функцию убежища в бушующем море цивилизационной Смуты. Образно говоря это пузыри, которые не лопнут. Для них кризис будет мягче. В другую группу войдут страны наиболее пострадавшие в результате цивилизационного кризиса. Вероятно, они и распадутся и станут полем боя не только в переносном, но и в прямом значении. Эти территории после кризиса погрузятся в глубокую и очень продолжительную депрессию, из которой многие не выйдут и к середине следующего, XXII века.
Но сколько лет можно говорить всего лишь о кризисе? Цивилизационный кризис такой продолжительности и остроты это уже не просто кризис, а Смутное Время! Его ближайший исторический аналог – Тридцатилетняя война первой половины XVII века. Поэтому сравнивать этот пока ещё кризис с любыми другими после середины XVII века не корректно. Особенно не корректно сравнение с Великой Депрессией, которая находится в противофазе с современными событиями и была инерционным кризисом ускорения. Точно также не корректно называть предстоящую Вторую Тридцатилетнюю войну - Третьей Мировой. Глобализация закончится. Точнее она уже завершилась, просто пока это не всем очевидно. В ближайшие 50, а по некоторым регионам и 150 лет будет развиваться процесс обратный глобализации – регионализация. О резком научно-технологическом скачке и перспективе нового технологического уклада можно забыть – скоро многим покажется, что научно технологический прогресс практически остановился. С выходом кризиса за преимущественно экономические рамки, Западная наука начнёт разваливаться также как и постсоветская. Глобального экологического кризиса не будет, экологические вопросы вообще отойдут на второй план. Темпы роста населения планеты будут гораздо меньшими, чем принято полагать сейчас.
Цивилизационный анализ на основе Модели развития технологической цивилизации позволяет заранее и достаточно детальной определить культурные, военные, социальные, экономические, демографические детали, как Второй Тридцатилетней войны, так и последующих десятилетий. Уже сейчас можно назвать не только противостоящие стороны, но и частично победителей, поскольку победа определяется преимущественно внешними условиями. Перспективы Украины весьма не плохие, Но только в том случае, если ей с одной стороны удастся сохранить нейтралитет и дистанцироваться от грядущих мировых разборок, а с другой стороны отразить попытку России, вскоре после начала большой Cмуты восстановить контроль над Украиной. Если Украине это удастся, то среднесрочной перспективе она станет тем самым убежищем в бушующем шторме Второй Тридцатилетней Войны.
Владимир Стус, для "Хвилі"
